Стихи о любви и стихи про любовь

Стихи и любовная лирика


Лирическая поэзия — воспроизводит субъективное личное чувство или настроение автора. Начало Лирики лежит в простой песне, в немногих словах непосредственно выражающей настроение певца. Подобные песни можно подслушать у современных дикарей. Когда впоследствии лиричиская песнь перерастает личность и становится готовой и хорошо выраженной формулой данного настроения или чувства, она невольно вспоминается каждому знающему ее человеку, переживающему то чувство или настроение, и начинает переходить из уст в уста, становится народным достоянием. При отсутствии письменности автор быстро забывается, и самая форма легко видоизменяется сообразно личному почину каждого певца. Песнь приобретает множество вариантов, из которых наиболее удачные переживают более слабые. Рядом с обезличиванием лирики идет и другой процесс, определяющий ее форму. Первобытная лирическая поэзия не только всегда пелась, но в большинстве случаев была связана с пляской и мимикой; были в ней и элементы рассказа. Такой смешанный род поэзии назыв. лирико-эпической и драматической кантиленой. Выделившись в особые роды поэзии — эпос и драму — эти элементы остаются до известной степени присущими лирической поэзии; в состав ее входят картинки природы, коротенький рассказ от лица автора или предполагаемого автора, описание какой-либо сцены, места действия и проч. Народная песня дошла до нас скорее в периоде переживания, когда многое в ней стало терять свой первоначальный смысл под влиянием христианства, новых условий жизни, а также появилось много наносного, книжного. Известные нам народные песни либо записаны со слов народа собирателями XVIII и XIX вв., либо содержатся в старых песенниках (XVI и XVII вв.), либо сохранились в памятниках совершенно случайно. Собирание песней началось под влиянием романтиков и главным образом Гердера, впервые оценившего их эстетическое достоинство. В России первые собирания народных песен восходят в екатерининскому времени ("Сборник" Чулкова, 1770 г.). В нынешнем веке собирание и изучение народных песен ("фольклор") стало на научную почву и производится с большим рвением. Однако строгой классификации собранного материала до сих пор не сделано, что объясняется разнообразным и запутанным составом большинства песен. Русская и вообще славянская народная лирика сохранилась в более свежем и архаичном виде. Она может быть подразделена на два отдела: песни обрядовые и бытовые. К первой группе принадлежат песни, относящиеся к главным народным праздникам и связанные с плясками, хороводами и хождением по домам односельчан. Сюда относятся, с одной стороны, веснянки, русальские и семицкие песни у славян, майские и зимние плясовые песни на Западе, с другой — наши колядки, овсеневые, щедривки, волочобные и колотырские песни и многие величальные песни на Западе. Распространена и диалогическая или драматическая форма песней, также относящихся к праздничным обрядам; таковы споры (напр. "спор зимы и лета" в Германии, древние joc partit в южн. Франции) и превращенья. Другие обрядовые песни — свадебные, застольные, подблюдные и заплачки — относятся к обрядности повседневной жизни. Бытовые песни отвечают разным типическим настроениям; есть, напр., любовные песни, мужские и женские, девичьи и замужние, и песни при совершении разных работ, в роде песен за прялкой. Сюда же относятся и песни детские, рекрутские, солдатские, разбойничьи. Один и тот же сюжет встречается в песнях различного применения. Они часто основаны на коротких рассказах, близких к сказке (в роде песней о злой доле, о царевиче козленушке), или входят в разряд так назыв. низших эпических мотивов. Мифологи любят давать символическое объяснение содержанию многих обрядовых песен; но современная наука оставила это толкование даже относительно наглядных символов (вроде девушки-розы). Попыток группировки лирико-эпических песен (баллад, романсов) и низших эпических сюжетов до сих пор сделано очень немного, хотя, несомненно, и здесь должен быть применен сравнительно-исторический метод (см. Заимствования). Перечисленные виды народной песни появляются весьма рано у всех европейских народов. Старейшие упоминания о славянских песнях восходят к VII веку. В Германии очень рано упоминается о любовных песнях заплачках, свадебных песнях. Следы французской народной песни можно видеть в анонимных лирических пьесах XII и XIII веках. Они сильно разнятся от господствовавшей в то время искусственной трубадурской Л. и, напротив, похожи на песни XVI в. Древняя итальянская народная Л. до XIII века до нас не дошла, но о ее раннем существовании можно заключить по некоторым произведениям XIII в. (например, пьеса Чулло д'Алькомо) и по песням XV века.

Древнейшие дошедшие до нас произведения искусственной лирики — Псалмы царя Давида и Песнь Песней. Псалмы впоследствии легли в основу религиозной христианской лирики и были переведены на все европейские языки. Песнь Песней, приписываемую царю Соломону, можно назвать лирико-драматической поэмой; содержание ее вызвало много разнообразных толкований. Индийские веды (см.), в которых часто видели первоначальное произведение индоевропейского лиризма, только частью могут быть отнесены к лирике. Под магометанским влиянием древнеиндийская лирика исчезла, и остаткам её было придано условное мистическое значение (в XII в. по Р. Хр.). В древней Греции существовали все главнейшие виды народной лирической песни (оды): молитвенные гимны и хороводные плясовые песни, любовные, свадебные, застольные и заплачки; но проследить ее древнейший период очень трудно вследствие связи его с мифологическими преданиями. Несомненно только то, что она создалась под влиянием восточной цивилизации. Древнейшие виды греческой лирической элегии (от армянского слова, обозначающего грусть) и ямба связаны с именем фригийского поэта-музыканта Олимпа. Элегии политического характера впервые сочинял Каллин, родом из малоазийской Ионии (в VII в. до Р. Хр.). За ним следовали Тиртей в Аттике, Архилох в Паросе, Мимнерм в Смирне. В первый период греческой лирики она пелась главным образом под аккомпанемент флейты, сохранившийся и позже. На Лесбосе появляется усовершенствованная струнная гитара, приписываемая Терпандру. К лесбийской, или эолийской, школе принадлежал и Алкей, сочинявший хоровые политические песни, гимны богам, а также песни, посвященные вину и любви. Современницей и соотечественницей Алкея была Сафо, кроме любовных песен сочинявшая гименеи, т. е. свадебные песни, и эпиталамы, т. е. заплачки. Иной характер носила дорийская школа; она выработалась из хороводной песни, связанной с богослужебным обрядом. Древнейшими авторами хоровых песен, воспевавших политич. события, были Алкман и Стезихор. Послдний считается первым автором буколической пастушеской песни. Влияние дорийской школы распространилось и на южную Италию, где жил поэт Ивик, произведения которого носят чисто эротический характер. Эротическая Л. достигла высшего своего совершенства у поэта ионийской школы Анакреона (VI в. до Р. Хр.). Другой поэт той же школы, Симонид, обращался в своей Л. к политическим событиям. Он писал хвалебные песни в честь побдителей на общественных играх (эпиникии), получивишие высшее развитие у Пиндара (также VI в.). Пиндар соединил в себе влияние дорийской и эолийской школ. Он писал во всех видах хоровой поэзии: гимны богам, дифирамбы, песни для процессий, или прозодии, плясовые или мимические песни, девичьи хороводные, застольные и хвалебные оды. Победы на играх приносили славу не только самому победителю, но и его народу или племени. Поэтому одам Пиндара придавали высокое значение, и сам он видел в них общественный подвиг. После Пиндара греческая лирика не произвела уже ничего, кроме подражаний старому; в V и IV вв. элегии и застольные песни сочиняли Ион Хиосский, Дионисий афинянин, Критий афинянин и др. Из лириков последней поры греческой литературы, так наз. александрийского периода, выдается Каллимах. В III в. в Сицилии снова возрождается пастушеская поэзии. Ее высшим выразителем был Феокрит, пьесы которого носят лирико-эпический характер. За Феокритом следуют Мосх и Бион. Греч. Лирики, развившись из народной песни, выработала, таким образом, определенные виды поэзии: оду, элегию, любовную песню и буколическую поэму. Древнейшие виды латинской лирической поэзии происхождения народного и принадлежат к религиозной лирике; таковы песнь Арвальских братьев и песни жрецов Салиев. Литературного развития они не получили; вся лирическая поэзия последующего времени подражает греческим образцам. Высокого совершенства достигла латинская лирика в лице поэтов I в. до Р. Хр. — Катулла, Виргилия, Горация, Тибулла, Проперция, Овидия. Катулл писал во всех видах лирики, выработанных греками; выдающуюся роль в его стихотворениях играет любовь. Лирический характер носит и длинная поэма Лукреция "О Природе". "Буколики" Виргилия состоят из эклог (так назывались в Риме короткие стихотворения), отчасти подражающих Феокриту; вкладывая в уста пастухам несвойственные им мысли и злобу дня, они ложатся в основу условной пастушеской поэзии. Гораций в своих этюдах подражал Архилоху. Оды Горация носят совершенно другой характер, чем оды Пиндара; одни из них выражают личные чувства или настроения поэта, другие имеют морализирующее содержание, третьи относятся к политическим событиям. Тибулл — создатель латинской эротической элегии; Пропорций следовал более александрийской школе, чем древнегреческой, вследствие чего его элегии блистают ученостью и испещрены мифологическими тонкостями. Овидий в юношеских годах подвизался на поприще любовной элегии; таковы его знаменитые "Amores". После Овидия латинская лирика не произвела более ничего выдающегося или оригинального. Христианство вызвало к жизии и соответствующую ему поэзию в виде гимнов (напр., гимны Фортуната VI в.) и секвенций — особой стихотворной формы, принадлежавшей к так назыв. народной латыни. Обе эти лирические формы пелись и при богослужении. Подобные произведения сочинялись очень рано и по-староанглийски, у англосаксов. Распространяются также латинские и староанглийские переводы псалмов. В IX в., в кружке Карла Вел., возрождается светская лирика: таковы мелкие пьесы Алкуина и Павла Диакона, имеющие характер эпиграммы. Эклоги писал поэт Назон, подражая преимущественно Виргилию. Дальнейшая латинская литература все более отдаляется от классических форм и приближается к народным: от XI в. до нас дошла даже одна баллада, писанная по-латыни. Во Франции в XI и XII вв. народная Л. выработала несколько более близких к жизни типов песен (conzo, chanson), напр. estrabot (отсюда итальянские strambotto), retroence, joc partit, débat (спор и превращение), alba (утренняя песнь), reverdie (весенняя песнь), pastoreta (пастушеская песнь, тоже весенняя), chanson de toile (лирико-эпическая песнь за прялкой), ballata — женская плясовая песнь (thème de la mal mariée). Большинство этих песен относится к весенней обрядности. Личный характер французская лирическая поэзия приняла ранее всего в Провансе вследствие существования здесь особого класса профессиональных певцов — жонглеров и трубадуров. Состоя временно или постоянно при дворах феодалов, они воспевали доблести господина и красоту его жены; отсюда и песни их назывались служебными (sirventes). Они сочиняли также политические песни (напр. на крестовые походы: chanson d'outrée) и разные другие, заново перерабатывая приведенные выше народные виды. В среде трубадуров создалось и особое понимание любви платонической, т. е. главным образом любви к женщине, высоко стоящей в обществе. Отражая в себе бурную, воинственную жизнь феодалов, поэзия трубадуров содержит и нравственные наставления, впрочем — всего чаще переплетенные с любовными мотивами. Совершенство формы у трубадуров было велико: теоретики поэзии в средние века считали, что лирике лучше всего выражается именно на языке южной Франции. Главный удар провансальской поэзии был нанесен походом против альбигойцев. Многие трубадуры сочувствовали этой секте и состояли в числе сподвижников Реймунда Тулузского; им пришлось покинуть родину, и они рассеялись по Италии и Испании. В северную Францию они проникли еще в XII в.; здесь появились их первые подражатели, труверы. Лирика севернофранцузская развивала также полународные формы, как романс и пастурель. В Германии поэзия трубадуров проникла вместе с французскими модами в конце XII в. через Фландрию и настолько вытеснила народную немецкую лирику, что от нее не осталось никакого следа. Одновременно с этим условная лирика зародилась и в Австрии. Вальтер фон дер Фогельвейде сумел высвободиться от подражания провансальцам и может считаться основателем национальной немецкой лирики. Особенно своеобразный и народный характер носят пьесы, воспевающие "любовь низшую", т. е. противоречащие трубадурскому пониманию любви. Проблески этой национальной Л. можно видеть и в более древних песнях Кюренберга, похожих на северофранцузские романсы (chanson de toile). Более национальный характер носят пьесы Нитгарда, оживившего народную зимнюю и весеннюю плясовую песню. Лирическая поэзия миннезингеров скоро перешла из среды рыцарей в среду городского мещанства и, видоизменившись сообразно новой среде, получила название мейстерзанга. Здесь она стала ближе к народной песне и сильно повлияла на последнюю. — Рыцарская лирика имеет много общего с лирикой арабской. В древней арабской поэзии мы находим ту же воинственность, то же восторженное отношение к женщине, те же панегирики князьям. Арабская лирика эпохи до Магомета дошла до нас в сборниках песен "Хамаса" и "Китаб эль Агани", в которых отразился степной кочевой образ жизни тогдашних арабов. После Магомета лирическая поэзия продолжает подражать поэзии пустыни: таковы так называемые недзмы или мендзумы. Самым выдающимся поэтом магометанского периода арабской литературы признается Абу-Таиб-Ахмед Мотенебби. Он писал, между прочим, сатиры (гедже), вообще мало распространенные среди арабов. Рядом с арабской лирикой можно поставить и древнеперсидскую. Величайший персидский поэт Гафиз жил в XIV в. и, несмотря на духовное звание, к которому принадлежал, писал стихи, воспевающие вино и любовь. Некоторые его пьесы носят мистический отпечаток.

Европейская лирика получает особенное развитие в Италии в XIV в. Еще в XIII в. под влиянием провансальцев начинают появляться итальянские трубадуры; особенно много их было при дворе имп.-поэта Фридриха II (см. Итальянская литература). Поэты так наз. сицилийской школы подготовили будущий расцвет итальянской лирики и выработали её две главнейшие формы: канцону и сонет. Одновременно с этим в Средней Италии развилась лирика духовная — laude, хвалебные песни Богу, проникнутые крайним мистицизмом. В так наз. философской лирической школе флорент. поэтов платоническая любовь приобретает нравственно-аллегорический смысл, открыть который без комментария часто невозможно. У Данте, впрочем, аллегоризм несколько менее запутан; среди его канцон есть и пьесы, относящиеся к "низшей" любви. Высокого совершенства формы и психологической художественности достигают канцоны и сонеты Петрарки, воспевающие или оплакивающие его возлюбленную Лауру; любовный платонизм достигает здесь своего высшего выражения, основанного на эстетическом такте и вкусе поэта. Влияние сонетов Петрарки на последующую лирическую поэзию даже далеко за пределами Италии постепенно возрастает, достигая кульминационного пункта в так наз. петраркизме XVI в. Развивается, однако, и более народная форма лирической поэзии: таковы политические песни народного флорентийского поэта Буркиелло и strambotti Лионардо Джустиниани. Народный характер носят и лирические произведения Лоренцо Медичи Великолепного. Ballate, barzellette, frottoli восходят к народной плясовой песне, известной и в ранней поре провансальской лирике; они приурочивались обыкновенно к праздничной обрядности и в Италии были связаны с карнавалом (canti Carnavaleschi). В сев. Франции, где труверская поэзия всегда была ближе к народной лирика, чем на Юге, в конце XIII в. она приобретает еще более народный характер, когда из феодального замка переходит на городскую площадь. Среди городского населения образовались литературные общества (puis) выдававшие призы за лучшие пьесы. Разные виды мещанской лирики Франции носят названия dits, chansons, complaintes и др. Среди этой мещанской поэзии выдвинулся один вполне личный поэт Рютбеф (см.), парижский бедняк, отзывчивый к злобе дня. Поэзия вагантов носит интернациональный характер; крупнейший сборник их произведений, "Carmina Burana", возник в Германии. Отзвуки труверской лирики продолжаются во Франции и в XIV веке; всё внимание обращено на форму, несколько обновленную народной струёй. Излюбленными видами лирики были rondeau (хороводная песнь), vireloi, ballade, chant royal. Особенно вошли в моду баллады, распространенные столько же, сколько сонеты в Италии. Последний рыцарь-поэт был Карл, герц. Орлеанский. Другой выдающийся поэт XV в. во Франции, Виллон (см.), опять вводит нас в среду беднейшего класса населения, близкую к Рютбефу.

В новую фазу самостоятельного развития французская лирика входит в начале XVI в. Ее обновляют идея гуманизма и реформации, но форма еще не оторвалась от средневековья. Сборник стихотворений Маргариты Наваррской живо отражает светлые надежды и широкие взгляды начала французского возрождения. Самым талантливым поэтом того времени был Клеман Маро. Реформационное движение в Германии вызвало оживление и в лирике, преимущественно религиозного характера. Уже в XV в. сочинял духовные пьесы Генрих фон Лауфенберг, пользуясь при этом формой народной песни; этот-то вид лирической поэзии и обновил Лютер. К религиозной лирике можно отнести и полемические пьесы Ульриха фон Гуттена. Немецкая лирика XVI в., как и французская, носит национальный характер и близка к мейстерзингерам; но как во Франции, так и в Германии национальная лирика отступает перед петраркизмом, т. е. подражанием петрарковым сонетам. Главным петраркистом XYI в. в Италии был Бембо. Во Франции первым подражателем Петрарки является Мелин де-С.-Желэ. Это движение особенно сильно отразилось в Англии. Здесь до XVI в. лирика была вообще мало развита: существовала народная песня обрядовая и бытовая, как это можно полагать по отрывкам песен у Шекспира, но особенным расположением пользовалась лирико-эпическая песня, воспевавшая подвиги Робин Гуда. Попытка Чосера ввести французскую балладу не привилась. Таким образом, здесь сонетам не пришлось вытеснять национальную лирику. Ряд английских сонетистов начинается с Ватта и Серрэ; за ними следует Сидней, Шекспир и др. Сонетизм продолжается в литературах Италии, Франции, Англии и в XVII в. и принимает здесь вместе с мадригалом и эпиграммой салонный характер, осмеянный Мольером. В Италии и Испании он обновился новой манерностью под влиянием поэтов Марини и Гонгора. Из франц. сонетистов XVI и XVII в. выдаются Ронсар, Вуатюр, Бальзак. Этим видом поэзии не пренебрегал и Корнель. В Германии соннетизм процветал у так наз. Пигницшеферов. Итальянские моды, распространившиеся по Европе вместе с гуманизмом, принесли и больший интерес к древним. Иоахим Дюбеллэ (в середине XVI в.), отвергнув все виды поэзии, унаследованной от средних веков, рекомендовал прежде всего античную лирику: оды, элегии, анакреонические песни, эпиграммы, сатиры и проч., и только в добавок указывал на сонеты. С этих пор во все время господства так наз. ложноклассического направления мы видим в лирике именно эти её виды. Они процветали и во Франции, и в Германии, и в России, как только она восприняла западно-европейскую цивилизацию. Напыщенную ложноклассическую придворную оду во Францию ввел впервые Ронсар. За ним следовал Малерб; известны также оды Буало, Перро, Ла-Мотта и др., но вообще весь ложноклассический период очень беден лирикой и значительного ничего в этой области не произвел. Лирическая поэзия оживает во Франции только в конце XVIII в. в элегиях и ямбах Андрея Шенье, черпавшего вдохновение у древнегреческих лириков. В Германии псевдоклассицизм и подражание Франции также произвели придворную оду. Национальная традиция долго держалась только в виде студенческой лейпц. песни и пробудилась к новой жизни лишь под влиянием патриотизма. Таковы "Прусские военные песни гренадера" Глейма, вызвавшие множество подражаний. Длинный ряд русских од начинается с оды на взятие Данцига Тредьяковского, слепо следовавшего Буало. Из 19-ти од Ломоносова многие не поднимаются выше обыкновенной придворной оды, но есть между ними и такие, сюжеты которых близки сердцу Ломоносова и глубоко прочувствованы; такова напр. ода из книги Иова, "Рассуждения о Божием величии" и мн. др. Державин умел соединять напыщенность оды с разнообразием сатиры и искусно пользовался описаниями природы. Особенно знаменита его ода "Бог". Он писал также подражания псалмам, анакреонтические песни и др. Рядом с Державиным было много сочинителей од, менее талантливых и искренних. Потребность сочинять оды стала чем-то вроде болезни века и была, наконец, осмеяна Дмитриевым в "Чужом Толке". XVIII век, несмотря на свое увлечение ложноклассицизмом, не гнушался и народной песнью. Екатерина II-я любила этот вид лирики и вставляла народные песни в свои комедии. Тогда же богатые люди стали содержать хоры песенников, что отозвалось в народной лирике так наз. "лакейскими песнями". Одна из лучших песен этого рода, "Вышел барин из лесочку", поётся до сих пор. Романтизм дал могучий толчок развитию лирике. На возрождение лиризма во второй половине XVIII в. в Германии повлияло то, что литературный вкус далеко перешагнул за узкие границы, поставленные ему классицизмом; восстановлены права индивидуализма, как национального, так и личного, и литературу охватило горячее стремление вложить в искусство новые идеи. Когда немец. романтизм охватил все литературы Европы, они также стали лирическими; в этом сказалось влияние Гёте, Шиллера, Бюргера, Уланда и Тика. Английские романтики Вордсворт, Кольридж, Соути, Байрон, Шелли, Китс являются по преимуществу лирическими поэтами. То же можно сказать о франц. романтиках: Ламартине, Викторе Гюго, Альфреде де-Виньи, Мюссэ, и об итальянцах Монти, Уго Фосколо, Леопарди. Лирическое настроение вдохновляет и наших поэтов начала века — Жуковского, Батюшкова, Рылеева, Пушкина, Лермонтова, Вяземского, Баратынского, Александра Одоевского. Лиризм проникает во все роды поэзии, даже в повествовательные поэмы. "Страданья молодого Вертера", "Песнь о Колоколе", "Корсар", "Королева Маб", "Ролла", "Цыгане", "Кавказский пленник", "Деды" Мицкевича носят лирический отпечаток. Форма лирики становится свободной и подчиняется только внутренним эсто-психологическим законам. Лирические пьесы романтического периода и современной лирикой называются просто стихотворениями (Gedichte, poésies) и чаще всего не подходят ни под одну из традиционных форм. Правда, Гёте пишет элегии, Вордсворт — сонеты, Виктор Гюго — оды, но эти виды Л. принимаются наряду со всем комплексом поэтических форм, когда-либо выработанных человечеством. Специально разрабатывалась романтиками баллада, сюжеты которой берутся или из средневековья, или из современного народного быта. На ее возникновение повлияли, между прочим, имевшие громадный успех в XVIII в. песни Оссиана, отчасти сочиненные, отчасти переделанные из шотланд. баллад Макферсоном. Романтические баллады писали Шиллер, Бюргер, Уланд в Германии, в Англии Вордсворт, Кольридж, Соути. Их баллада — более реалистического содержания. Такие баллады писал и Мицкевич. Наша баллада началась с переводной, как напр. у Жуковского, но позднее приобрела национальный характер, как и у поляков, напр. у Пушкина, у Алексея Толстого. Таков единственный определенный вид романтической лирики; остальная лирика романтиков лучше всего может быть подразделена по внутреннему содержанию — на стихотворения, посвященные изображению чувства, восприятия или идей. Первая группа обнимает наиболее субъективные пьесы, напр. любовные. К стихотворениям, отвечающим восприятию, принадлежат прежде всего описания природы. Гёте раньше других обратился к изображению природы в своих лирических пьесах. Стихотворения описательного характера часто совпадают с изображающими личное настроение поэта, но часто ограничиваются чисто описательными целями, и это-то составляет характерную особенность романтической и современной лирике. Последний отдел лирической поэзии, идейный, воспроизводит какую-либо философскую, политическую или социальную мысль. В романтический период европейская лирика достигла своего высшего совершенства; но скоро на смену романтизма пришло реалистическое направление, и с этого времени поэзия перестает быть по преимуществу лирической. На первый план выступают более объективные виды поэтического творчества: роман, повесть и пр. Лирика отчасти продолжает жить старой традицией, как у "парнассцев" во Франции, Теннисона в Англии, Алексея Толстого, Майкова, Полонского, Тютчева, Фета, Плещеева в России, отчасти подвергается влиянию реализма, как у Коппе, Бодлэра, Леконта де Лиля, Ришпена во Франции, отчасти проникается социальными и политическими идеями, как у Гейне, Некрасова, Огарева, Надсона и др. Философские идеи века также отражаются в лирической поэзии, преимущественно у Броунинга, Виктора Гюго и Сюлли Прюдома.

Литературу о русск. народных песнях см. в ст. Народная словесность. Ср. Ягич, "Историческое свидтельство о пении и песнях славянских народов", в "Славянском Ежегоднике Задерацкого" (1878); Вольтер, "Материалы для этнографии латышского племени" (1890, ч. I). О немецкой народной Л. см. Библиографию во II т. "Grundriss der Germanischen Philologie", изд. v. Paul; о французской у Jeanroy, "Les Origines de la poésie lyrique en France au moyen âge" (1889) и рецензию на эту книгу G. Paris, в "Journal des Savants" (1891-1892). См. еще Rhys, "L. Poetry from the Bible" (1894); Basset, "La poésie orale préislamique" (1880); Flach, "Geschichte der Griechischen Lyrik" (1832); Gorra, "Delle origini della poesia lirica del Medio Evo" (1895); Gautier, "La poésie, religieuse dans les cloîtres du IX и XI s." (1887); Meyer, "Die Altgermanische Poesie" (1889); Bartsch, "Deutsche Liederdichter" (1893 г.; здесь и библиография); Franke, "Zur Geschichte der lateinischen Schulpoesie"; Gaspary, "Sicilianische Dichterschule"; Cesarco, "La poesia siciliana etc." (1895); Graf, "Petrarchinti", в "Attraverso il cinque ceuto"; Arullon), "Lyrica e lyricici nel XVII" (1893); Brünettere, "L'évolution de la poésie lyrique en France" (1895); Phelps, "The Beginnings of the Englisch Romantic Movement" (1893); Larrozin, "La renaissance de la poésie anglaise 1798-1889" (1889), Miles; "Modern english poets"; Chmielowski, "Ad. Mickiewicz" (1886).

E. Аничков.


Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. — С.-Пб.: Брокгауз-Ефрон. 1890—1907.



Лирика Заболоцкого

Первый сборник стихов Заболоцкого «Столбцы» вышел в 1929 году. Его автор заявил себя мастером гротескной живописи, виртуозно владеющим стихотворной техникой. Поэт весь свой гнев обрушил на мир наглых и плотоядных обывателей. Книга вызвала резко негативное отношение официальной критики. В поэме «Торжество земледелия», которая была опубликована через четыре года после «Столбцов», поэт стремился утвердить мысль о преобразующей силе человеческого разума, обуздывающего слепые силы природы, равно служащие добру и злу. Тема природы и ее взаимоотношений с человеком становится преобладающей в творчестве

Заболоцкого 30-х — 40-х годов («Я не ищу гармонии в природе» (1947), «Гроза» (1946), поэмы «Деревья», «Птицы», «Облака»). Из стихии, противостоящей человеку, несущей ему страдания, природа становится полем его деятельности, источником его созидательной энергии и полноценного существования.

В 50-е годы на передний план в стихотворениях Заболоцкого выходит человек. В цикле стихотворений («Город в степи», «Творцы дорог») Н. Заболоцкий славит подвиги исследователей и созидате­лей. Наряду с темой природы в творчестве Заболоцкого зазвучала тема человеческих душ и сердец, человеческих судеб («Портрет» (1953), «Актриса» (1956), «Некрасивая девочка» (1955), «О красоте человеческих лиц» (1955). Поэт видит в окружающем мире и в че­ловеческой душе не одни светлые стороны, от его взора не укрыва­ются трагические коллизии действительности, но он преисполнен веры в то, что доброе и светлое способны одолеть любые преграды.

Зрелый Заболоцкий — это поэт мысли, прекрасно владеющий точным и зрительным образом, при всей строгости и скупости языка. Неторопливый, очень весомый, важный, даже торжественный тон его стихов свидетельствует о творческом освоении традиций Державина, Тютчева, Пушкина, преломленных с глубокой ориги­нальностью и самобытностью. Стихи последних лет поэта носят ха­рактер бытовых зарисовок и носят дидактический характер, под­черкивая движение автора к стилистической простоте («Железная старуха», «После работы», «Генеральская дача», «Городок» и др.).

Заболоцкий был замечательным мастером художественного пе­ревода. Он приобщил русского читателя к «Витязю в тигровой шку­ре» Шота Руставели, произведениям Ильи Чавчавадзе, Д. Гурамишвили, Г. Орбелиани, современных грузинских поэтов, Леси Украинки, поэтов Германии и Венгрии. Ему принадлежит стихотворное переложение памятника древнерусской литературы — «Слова о полку Игореве».

К теме поэзии и поэтического мастерства Заболоцкий обращался на протяжении всей своей жизни («Портрет», «Сентябрь», «Бетховен» и др.). Стихотворение «Читая стихи», посвященное тайнам творческого процесса, таинству рождения слова, было написано Николаем Заболоцким в 1948 году. Оно построено как воображаемый диалог поэта-мастера с молодым начинающим поэтом. Что же вызывает критику Заболоцкого? Лирический герой называет стихи, подлежащие критике, «бессмыслицей скомканной речи» и «щебетаньем щегла», процесс их творения «забавой». Отсутствие живого смысла нельзя компенсировать никакими уловками и выдумками:

Нет! Поэзия ставит преграды
Нашим выдумкам, ибо она
Не для тех, кто, играя в шарады,
Надевает колпак колдуна.

Так поэт противопоставляет свое понимание роли русского слова как основы поэтического образа нелепым выдумкам авторов, пытающихся превратить «русское слово» в «щебетанье щегла». Настоящей поэзии чужды изощренность, выдумка, бессмыслица. Он должен жить «жизнью настоящей», откликаться на все впечатления бытия:

Тот, кто жизнью живет настоящей,
Кто к поэзии с детства привык,
Вечно верует в животворящий,
Полный разума русский язык.

Философско-эстетическую проблему о сущности красоты поэт с большой силой художественной убедительности и психологическим мастерством решает в своеобразных поэтических зарисовках из ок­ружающей жизни: «О красоте человеческих лиц», «Старая актриса», «Некрасивая девочка». Красота, величие, бессмертие природы — это то настоящее, что заслуживает восхищения и даже поклонения. Ко всему, что его окружает, Заболоцкий применяет высокую меру истинности. Он не верит первым обманчивым впечатлениям, на­пряженно вглядывается в души людей. Ставшее знаменитым сти­хотворение «О красоте человеческих лиц» (1955) основано на упо­доблении лица архитектурному сооружению. Как и здания, лица бывают пышными и скромными, распахнутыми и закрытыми:

Есть лица, подобные пышным порталам,
Где всюду великое чудится в малом.
Есть лица — подобия жалких лачуг,
Где варится печень и мокнет сычуг.

Композиционно стихотворение «О красоте человеческих лиц» делится на две части, которые противопоставлены друг другу. Так в лицах, подобных «пышным порталам», выражаются душевные свойства людей, склонных переоценивать свою собственную значи­мость. Лица, подобные «жалким лачугам», также неприятны поэту, потому что в них он не находит красоты; угнетенные бедностью и унижениями, эти люди заботятся только о хлебе насущном. Душевная пустота, угрюмость и жуткое дыхание смерти исходит от лиц, похожих на башни, в которых никто не живет. В лицах, запечатлённых в первой части стихотворения, внешняя монументальность и значительность прикрывают бедность внутреннего мира их владельцев.

Вторая часть во всем противопоставлена первой. В ней поэт выражает свое представление о красоте. Центральный образ второй части — лицо-хижина. Она «неказиста» и «небогата». Однако из ее окошка струится дыхание весеннего дня», что придает настроению текста свежесть, бодрость, ощущение молодости.

Истинная красота поэту видится в проявлениях «движениях души», в выражении богатства внутреннего мира, в открытости и искренности в проявлении чувств:

Поистине мир и велик и чудесен!
Есть лица — подобья ликующих песен.
Из этих, как солнце сияющих нот
Составлена песня небесных высот.

Самые красивые лица, по мнению автора, — «подобья ликующих песен». Души, похожие на песни, — признак красоты внутреннего мира. Эта же мысль ярко звучит в стихотворении «Некрасивая девочка». Веселая, лишенная чувства зависти, умеющая радоваться жизни, некрасивая девочка понастоящему прекрасна:

А если это так, то что есть красота
И почему ее обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде.

«...«Что есть красота?» — вопрос самого Заболоцкого, прямо за­данный им в стихотворении «Некрасивая девочка» и составлявший предмет его постоянных размышлений, входивший — с самого начала — в построение художественного мира... Красота человеческого лица, красота души человека, красота первозданной и укрощенной природы, красота любви, красота искусства… В русской послереволюционной поэзии XX века мало кто с такой настойчивостью и страстью «докапывался» до ответа искал его в жанре портрета, возлагал на него такие надежды, как Заболоцкий» (И.И. Ростовцева).

«Заболоцкий подробно объяснил смысл портрета некрасивой де­вочки. Объяснил и свое волнение, и тревоги, и надежды, и полную свою веру в «чистый этот пламень» души... Заболоцкий попытался помочь нам оценить «грацию души» некрасивой девочки. Сколь глубоко мы прониклись его мыслью и сочувствием, зависит не только от силы его художественного слова, но и от нашего нравст­венного склада. От того, насколько мы готовы принять его мысль и проявить сочувствие» (А. Урбан).

Стихотворение «Гроза идет» было написано в последние годы жизни Заболоцкого, в 1957 году. Лирический герой ощущает себя частицей вселенной. Поэт с особой настойчивостью стремится воплотить гармоническое единство природы и человека. В феврале 1958 года в письме Л. К. Чуковской Николай Заболоцкий писал: «Человек и природа — это единство, и говорить всерьез о каком-то покорении природы может только круглый дуралей... Как могу я, человек, покорить природу, если я сам есть не что иное, как ее ра­зум, ее мысль». Эта мысль пронизывает все стихотворение «Гроза идет». Если раньше залогом бессмертия было вечное обновление природы, то теперь человек обретает вечность, растворившись в этой природе:

Пой мне песню, дерево печали!
Я, как ты, ворвался в высоту,
Но меня лишь молнии встречали
И огнём сжигали на лету.
Почему же, надвое расколот,
Я, как ты, не умер у крыльца,
И в душе все тот же лютый холод
И любовь, и песни до конца!

В стихотворении «Завещание» (1947) Заболоцкий говорит о том, что после смерти возродится в «дыхании цветов», «больших листах» многовекового дуба, полете птицы, каплях дождя. Жизнь вечна, а смерть мнима, и сознание этого наполняет душу спокойной радостью.


***

Пейзажная лирика Пастернака

В стихи б я внёс дыханье роз,
Дыханье мяты,
Луга, осоку, сенокос,
Грозы раскаты.

Б. Пастернак


Пейзаж — неизменная часть практически всей поэзии. Сам Маяковский, пренебрежительно отозвавшийся в своей автобиографии о природе как вещи «неусо­вершенствованной», впоследствии склонился перед ней «стихотворно». Русская поэзия трех веков не мыслима без пейзажа. Разными поэтами описания картин природы использовались в различных целях, каждый из них вкладывал свое, особое содержание в эту тему. Новой стороной оборачивается пейзаж и в лирике Пастернака.

Нельзя сказать, что большая часть стихов Б. Пастернака по жанру своему — пейзажные. В его лирике практически нет чисто «пейзажных» произведений. Однако многие из названий его стихотворений как будто отсылают нас к этому виду поэзии: «Осень», «Август», «Зимняя ночь», «В лесу», «Июльская гроза». Для понимания подобного рода несоот­ветствия нужно хорошо знать, чем была природа для Пастернака.

Основные темы поэзии автора — любовь, творчество, природа — не существуют в его стихах раздельно. Они переплетаются и сливаются воедино ввиду целост­ного авторского подхода к миру. В мире живет все, что в нем есть, природа, таким образом, ничем от прочих элементов мироздания не отличается. Да, ей присуща большая толика жизненной силы, но она не уникальна в этом отношении:

И сады, и пруды, и ограды,
И кипящее белыми воплями
Мирозданье — лишь страсти разряды,
Человеческим сердцем накопленной.

Тем самым утверждается полное единство, подобие всех форм жизни. В их ряду и имеет место быть при­рода.

Отсюда вытекает и место и назначение пейзажа в лирике Пастернака. У него все не так, как у мастера стихотворного пейзажа Тютчева. Последнему приходилось доказывать, что «не то, что мните вы, природа... в ней есть душа...». Тютчев одухотворяет природу — человеческим духом, он делает её параллелью к человеческим страстям:

О чем ты воешь, ветр ночной?
О чем так сетуешь безумно?..
Что значит странный голос твой,
То глухо жалобный, то шумно?

Тютчев остро чувствует противоборство, таящееся в природе. Кроме того, именно он расширил границы природного до масштабов космического, и это, пожалуй, единственное совпадение (хотя и не случайное) восприятия природы у него и у Пастернака. Для Пас­тернака бесспорна духовность всего сущего, ибо оно су­ществует по единым для всего законам любви — настолько бесспорна, что дается в его творчестве как нечто само собой разумеющееся. И не разрешимых коллизий, противостояний у него также нет.

Природа — один из многих обликов жизни, почти, пожалуй, равный ей, но все же не полностью тождественный. Поэтому пейзаж в поэзии Пастернака так тщательно и с любовью «перемешан» с обиходом.
Он одомашнен, приручен:

Гроза в воротах. На дворе!
Преображаясь и дурея,
Во тьме, в раскатах, в серебре,
Она бежит по галерее.

У Пастернака нет резкого противопоставления при­роды и города, как, скажем, в лирике Есенина; тем бо­лее нет у него и того неприятия мира природного, кото­рое свойственно поэзии Маяковского.

Природа выступает у автора как мощное восстанав­ливающее силы души начало. Необыкновенно точно и полно говорят об этом следующие строки:

На свете нет тоски такой,
Которой снег бы не излечивал.

Возникает ощущение, что у Пастернака в стихах все — о природе. Почти в каждом стихотворении явлена она нам — наряду с прочим. Читая лирику автора, поражаешься его специфическому видению мира, которое проявляется в его образах, сравнениях, метафорах. Он пишет:

Как бронзовой золой жаровенъ,
Жуками сыплет сонный сад.

Предмет мира природного сравнивается с предметом обихода. Еще один пример подобного рода — сравнение шелка со льдом:

И рыхлый,
Как лёд, трещал и таял кресел шелк.

Такие образы в поэзии Пастернака делают затруднительным ответ на вопрос, насколько то или иное стихотворение можно считать «пейзажным».

Иногда поэт совершенно выбивается из привычного нам восприятия и описания пейзажа. Стихотворение «Ветер» написано как будто в совершенно привычной нам по творчеству других поэтов манере: за стенами дома дует ветер. Однако он раскачивает не только лес, но и дачу! Тем самым дом приравнивается к лесу, к деревьям. Сравнение с деревом вновь проявляется в стихотворении «Сосны»:

И вот, бессмертные на время,
Мы к лику сосен причтены...

Марина Цветаева некогда сравнила Пастернака с деревом, добавив, что чтобы ни писал поэт — это всегда природа, «возвращение вещей в её лоно».

Носителем природного начала в лирике Пастернака выступает женщина. Ее красота, естественность, таящаяся в ней способность давать жизнь другим делают женщину ближе к природе. В стихотворении «Любить иных — тяжелый крест» героиня — из числа таких же «основ» жизни, что и весна:

И прелести твоей секрет
Разгадке жизни равносилен.

Обычно в поэзии других поэтов пейзажные описания сопровождаются, хотя бы в некоторых стихах, вопросами о развитии природы, о ее начале и конце, о месте человека в ней. Пастернак же пишет:

Не надо толковать,
Зачем так церемонно
Мареной и лимоном
Обрызнута листва.

Чувство благоговейного восхищения перед жизнью во всех ее формах не покидало Пастернака всю его жизнь. Природа, ее поэтическое восприятие и отражение в лирике, то есть то, что мы понимаем под словом «пейзаж», составляют один из основных мотивов его творчества. Внимание поэта — пристальное, не упускающее ни малейших подробностей, деталей — практически в каждом его стихотворении обращено к пре­красному миру природы: лето и осень, снег и дождь, леса и луга, горы и моря, деревья и травы воспеты им с интонацией радостного восторга. Пастернак не выби­рает и не разделяет природу на привычную глазу и экзотическую, на живую и неживую. Она вся в равной степени существует для него. Она входит в его поэзию наравне со всеми другими родами жизни и наравне с самим поэтом. Она исцеляет, она же становится неиссякаемым истоком, причиной поэзии: у Пастернака февраль — повод для того, чтобы «достать чернил и плакать, писать о феврале навзрыд». Она является основой и целью бытия:

Я понял жизни цель и чту
Ту цель, как цель, и эта цель —
Признать, что мне невмоготу
Мириться с тем, что есть апрель.